Работаете в госкомпании? Должно быть стыдно.

У кого-то аллергия на пыльцу, у кого-то на кошек, а у меня – на людей из больших государственных компаний (хотя они-то своим резюме гордятся). Я этого даже не осознавал так отчетливо, пока недавно не пригласил на работу менеджера из крупного госбанка.
На собеседовании он произвел отличное впечатление: толковый, опытный, энергичный. Занимался розницей и хорошо понимал всю проблематику нашего бизнеса. Кроме того, в госбанке несколько лет назад начались масштабные реформы, вдохновленные передовыми управленческими подходами. Поэтому я мог рассчитывать, что найду в новом сотруднике единомышленника.
Оказалось, что он совершенно не готов к условиям, в которых живет и работает частный бизнес и которые мне кажутся абсолютно естественными и нормальными.
Выяснилось, что на праздники менеджер намеревается уехать отдыхать, хотя в ритейле выходные дни – это время пиковой нагрузки, и если ты управляешь розницей, ты должен быть на посту в это время. Особенно если ты еще не наладил систему так, что все работает как часы. Но в госкомпании люди к этому не привыкли: там ты работаешь не на результат, а на время. Шесть тридцать? Ну, я пошел. Нездоровится целый месяц? Ничего страшного, мир не рухнет – вот мой больничный.
Наконец стали часто возникать ситуации, когда менеджер говорил: я не знаю, как это сделать. Задачи, с которыми он сталкивался на предыдущей работе, оказались просто детсадовскими по сравнению с нашими, несмотря на несопоставимый масштаб бизнеса. У нас ведь нет инструкций на все случаи жизни, написанных консультантами McKinsey. И, в отличие от большой госкомпании, где все идет по накатанной, ситуация меняется буквально каждый день. Нужно адаптироваться и самому находить решения. Нужно быть по духу предпринимателем и уметь нести ответственность за свою работу.
По опыту многих моих кадровых неудач я могу предположить, что дело не в конкретном менеджере – дело в людях, работавших в госсекторе в принципе.
Если, например, человек проработал три года финансистом в компании с госучастием, я ему скорее всего откажу, хотя он-то думает, что его опыт – это преимущество. Потому что я не понимаю, чем он там занимался, – «анализом ФХД», как написано в резюме (то есть финансово-хозяйственной деятельности)? В переводе на русский это значит, что он три года закрывал глаза на откаты и неэффективность, потому что все равно не мог ничего изменить. При этом его зарплатные ожидания после работы в госструктурах совершенно неадекватны тому, какую реальную ценность он может принести бизнесу.
Вирусом неэффективности заражаются даже те, кто пробыл в госкомпании совсем недолго. Я пробовал сотрудничать с одним финансовым аналитиком с небольшим (и не пугающим, как мне казалось) опытом работы в госсекторе. Он две недели не платил переводчику деньги только на том основании, что тот не прислал свой диплом. Меня это, честно говоря, просто вывело из себя. Мне совершенно все равно, есть ли у человека диплом, – лишь бы работу делал хорошо. А он тратил свое рабочее время – а значит, деньги наших акционеров – на полную ерунду.
Нельзя, наверное, сказать, что это какая-то эксклюзивная российская беда – с проблемой несовместимости предпринимательского бизнеса и людей из крупных забюрократизированных корпораций сталкиваются и на Западе. Но у нас все принимает какой-то фантасмагорический оборот: людей предприимчивых на порядок меньше в принципе, бюрократии даже в западных корпорациях, работающих в России, на порядок больше, да и сам госсектор раздут просто непомерно, и коррупция там, как известно, эпическая. А привычка к коррупции – это привычка к неэффективности.
По оценкам экспертов, на государство приходится уже половина российской экономики. О том, как неэффективны госкомпании, уже писано-переписано. Но проблема куда серьезнее: ведь люди, которые там работают, привыкают к формализму и очковтирательству, а также к зарплате, не привязанной к результату.
В итоге руководить розничным подразделением я пригласил предпринимателя из маленького города Сарапула. Предпринимателю 25 лет. Он открыл свое кафе, где продавал сэндвичи. Денег не было – занял. Сам прикрепил гипсокартон, покрасил, плитку положил. Причем кафе его поначалу не пошло. Он не пал духом, влез в долги и приехал к нам просить франшизу. Тогда мы еще не открыли программу для франчайзинга, но я пошел на встречу, увидев его энтузиазм и волю к победе. Встав под вывеску «Додо пиццы», он показал себя с лучшей стороны: честно исполнял все наши рекомендации, трудился с утра до ночи, работал над мельчайшими деталями сервиса. В итоге в маленьком депрессивном городе, где все так хреново, поднял продажи с двухсот тысяч почти до миллиона.
И когда я ему предложил заняться развитием нашей розницы, он еще удивился: «А почему я?»

Другие материалы по теме

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *